уметь наладить контакт! — самодовольно крякнул Жора.
* * *
Клюев вернулся в стан бомжей и показал икону.
— Ты — везучий сукин сын! Только стал бомжевать, а срубил приличные бабки! Через час приедет Леонид, он сбагрит доску, — с завистью сказала меркантильная Тома.
— Лучше отнеси икону в храм как подарок, — без зависти сказал прозревший Нацик.
Зверь не слышал диалог, спящие дворняжки редко реагируют на звуки.
Полярность мнений требовала Слово Главаря. И оно — прозвучало.
— Мне до фени, чьи руки будут обладать древней поделкой. Поп или купец — всё едино. Но нашёл доску Валера, ему её и танцевать. — Так прозвучали мысли Профессора. — Как решишь, парень?
— Я думаю, что моё решение не имеет силы без заключения этих перцев! — воодушевленно сказал Клюев, простирая руку вперёд. Там, по тропке, вышагивала четверка: друг за другом: Фёдор, Жора, мордовороты с косой саженью в плечах…
12. Расстрел плохих парней
…Занятная четвёрка приблизилась к лагерю маргиналов. Здороваться никто не стал. Жора с грозной развязностью сразу обозначил ориентиры:
— Бомжи. Тема такая. Вчера вечером мусоровоз привёз вам ценную вещь, которая называется «Икона». Без оклада. Немного потемневшая доска из дуба. Я хочу, чтобы вы порылись во вчерашнем мусоре, и нашли её.
— Вот эта?.. — с сожалением спросил Клюев, показывая мафии икону.
— Вы обещали Сумму с несколькими нулями! Вспомните, это я вас сюда привел! — поспешно сказал Фёдор.
— Мы не забыли, чтобы вспоминать, — Люсьен дружелюбно стукнул Фёдора огромным кулаком по затылку.
Жора с пристальной томностью глянул на икону и вскричал:
— Рисунок уже нашли!
Зверь проснулся от вскрика и ударил летящую муху разгневанным хвостом. Муха окочурилась.
Жора глянул и на Клюева. Томность из его глаз сразу иссякла, а пристальность обрела прищур:
— Твоя рожа мне знакома, бомж! — Мафиози вдруг схватился за свой живот и стал плюгаво смеяться. — Чуваки, вкурите тему! Вчера этот бомж приходил в банк Михал Михалыча забрать вклад. Бомж, хранящий деньги в банке! А-ха-ха…
Мордовороты не разделили смех и стояли, как громоздкие великаны посреди люмпеновского молчания. Зверь помочился ленивой мочой на бандюганский ботинок и спрятался за Тому.
Смех стих сам собой. Напускную развязность Жоры смыл природный бздёж:
— Тима и Люсьен, схватите бомжа с доской в руках!
Мордовороты тщательно взяли Клюева под локти. Мафиози легко отнял доску и покровительственно обронил:
— Сейчас ты поедешь с нами, бомж. И я попрошу у Михал Михалыча разрешения самолично отрезать тебе одно половое яйцо. Потом перетрём, и отрежу ещё одно.
— Владелец сего предмета — есть Бог! Иконе надо быть в храме Творца, а не в грязных руках грязных мафиозо! — устами Нацика молвил господин Пафос. — Я ухожу, браты! В Давидову пустынь или просто шляться по свету, — бывший фашист вырвал у Фёдора его металлическую тросточку и пошёл прочь. Зверь хотел помахать ему лапкой на прощание, но почему-то завыл.
Семь человек стали реагировать на уход Нацика. Когда реагировать надоело, то Тома ободряюще потрепала Зверя по шёрстке и тот порвал сначала брюки на Жориной заднице, а чуть после и саму задницу.
— Отлепите сукиного сына! — заверещал бандюг, делая пируэты всеми конечностями.
Зверь обиделся на сукиного сына, хотя (надо признать) в словах Жоры была изрядная доля правдивого смысла. Он глубже впился в филейную часть, из-под собачьих клыков сочилась густая темная кровь.
Тима и Люсьен оставили Клюева в покое, и простерли лопаты-руки к Зверю. Каждый из мордоворотов дернул собачье тело к себе. В итоге дворнягу от зада отлепили, при этом порвав напололам. Звериные останки разлетелись по сторонам.
— Я не терплю насилие, но иногда оно необходимо, — Профессор опустил на близстоящего Жору библейский булыжник, и тот упал навзничь с разбитой башкой, не выпуская из рук древнюю доску.
Тома заплакала по Зверю. Громко и навзрыд.
Фёдор ушёл вслед за Нациком. Либо хотел уговорить его вернуться, либо возжелал попроситься в странствие.
Немедленно что-то ярко клацнуло.
— Слыхал? — спросил Тима, нюхая разлитую в воздухе опасность.
— Чё, слыхал? — Люсьен повел бесчувственным носом.
— Щёлкнул затвор, — Тима нервно дернул окровавленными пальцами.
— Какой затвор? — открыл глаза Жора. Кованый приклад сломал ему кадык, а затем прогремела автоматная очередь.
Мордовороты упали на землю. Два горла были ровненько разрезаны пулями.
— Затвор от армейского автомата, — снисходительно подвел ответ-черту Клюев.
Тома неприязненно глянула на дезертира, и отошла искать останки Зверя.
Профессор деловито стал шарить по карманам трупов, в поисках чего-поживиться.
Вернулся Фёдор и настырно попросил:
— Валера, можешь мне отдать свой армейский автомат?
— Могу, — согласился Клюев, отдавая «боевое железо». — Патроны кончились.
Алчность Фёдора была удовлетворена. Он перехватил оружие, гордо приосанился.
Клюев вырвал икону из рук покойника, сдул с неё помоечный срам. И вновь сунул в вещмешок.
13. Говорящий кот
Возле торгового прилавка бесцеремонно сидела старушка и вязала носок. В церковь проник Клюев.
— Здравствуйте, бабка. Поп здесь?
— Я — бабушка Варвара, сопляк.
— Послушайте, бестолочь. Меня не интересует ваше имя, а интересует, где поп.
Старушка отложила спицы и встала. Спросила с любопытством:
— Зачем молодому отроку наш батюшка?
— Пожертвование, — Клюев погладил икону под правой мышкой.
Варвара оценила жест доброй воли:
— Окей, отец Серафим здесь. Только он занят.
Клюев переложил икону под левую мышку и почуял, как дерево наливается живительным теплом.
— Чем же он занят?
— Отец Серафим только что свершил Таинство Крещения, и сейчас на покое! Питает плоть духовной пищей! — добавила Варвара с целью принизить сопляка с иконой. — В алтаре!
Клюев без дальнейших разговоров пошёл в алтарь.
— Куда!? — совсем не значимо заорала Варвара. Она прытко протянула заграбастую руку. — Кудааа?..
Рука цели не достигла, и схватила колебания воздуха. А в храме нарисовались мужчина и женщина, с робкими лицами. Клюев решительно шёл к алтарю. Варвара грубо смотрела вслед.
— Простите, — тихо вопросила парочка.
Старуха отвлеклась от солдатика и переключила внимание на новых гостей.
— Я вызываю полицию! — крикнула Варвара в лицо женщине.
Та боязливо вздрогнула и попятилась.
— Твоё счастье, что Амбарыч в город уехал! — рыкнула Варвара в лицо мужчине.
Тот боязливо вздрогнул и попятился.
* * *
Клюев смело вошёл в алтарь, подал икону полуголому священнику, и удалился через «чёрный ход».
* * *
Бабка Варвара проводила грубым взглядом робкую парочку, что торопливо сливалась в сторону входной двери. Протянула твердую руку к городскому телефону. Но случилось конкретное «Но»!
На месте телефона сидел Солнечный Кот, умеющий разговаривать по-русски:
— Варвара, не звони в полицию! Она здесь будет, но позже! Елико время не пришло!
— А, твою мать!?
— Верь мне! — Кот ухмыльнулся.
Раздался грохот тела о пол. Обморок — обычное дело при таких обстоятельствах.
14. Дилеммы бомжей
На Главной Столичной Помойке не было ничего необычного. И обычного тоже не было. А гуляла смерть. Ну, такая… смерть — с косой.
Прямо на палящем солнце лежали трупы Жоры, Тимы и Люсьена. Без одежды, благо трупы не потеют. И не мёрзнут тоже, кстати.
Тома пыталась сложить из половинок Зверя единое целое животное, только не получалось в силу объективных причин. На женской шее висела златая килограммовая цепь одного из мордоворотов.
Фёдор воскресил скрытую мечту, и изобразил киллера с армейским автоматом. И нечаянно застрелил вернувшегося Нацика, в автомате оказался забытый патрон.
В этот пикантный момент и подъехал Леонид. Тот самый мусоровозчик, который вчерась чуть не задавил Клюева на жёлтом сигнале светофора. Он вылез из кабины и тупо уставился на мафиозные трупы.
— Приехал властелин! — рабски констатировал Профессор и тут же по-барски прорычал. — Мы не рабы! — Он засучил рукава албанского пиджака, снятого с Люсьена. Жадность заявила Профессору, что никаких чувств, кроме неё — в мире нет и не было.
— Рабы не мы! — подошла к мужу Тома, взбалтывая воздух златой цепью аки кистенём.
— Придётся отдать Леониду армейский автомат. Это будет плата за его молчание, —
